Творческий диалог поддерживается в экспозиции и историческим контекстом событий, происходящих в те годы. Так, поиски ленинградских нонконформистов – например, одного из главных инициаторов «Бульдозерной выставки» Евгения Рухина, – гармонично продолжают экспрессивные ранние геометрические произведения московского художника Анатолия Зверева – эти листы будут показаны публике впервые. Их несколько лет назад Любовь Агафонова вернула в Россию, купив у Инны Костаки, дочери знаменитого коллекционера Георгия Дионисовича Костаки.

Эта серия рисунков была сделана сразу после американской выставки 1959 года в Сокольниках, оказавшей огромное влияние на отечественных художников. Там они впервые увидели произведения ведущих представителей абстрактного экспрессионизма Поллока, Ротко, де Кунинга, Горки… Кстати, по широко распространенной версии, когда Звереву на той выставке показали картину Джексона Поллока со словами «Вот кому вы подражаете», он, внимательно рассмотрев работу, молвил в свойственной ему ироничной манере: «Ну, это академизм. Я ушел гораздо дальше». А вскоре создал серию кубических вещей, под наблюдением Костаки. И после к абстракции уже никогда не возвращался.

Тогда же, в 1959 году, был создан пронзительный «Портрет ветра» Владимира Яковлева – скифская мощь в дрожащей пуантели полубезумца-юродивого; и многие работы Евгения Михнова-Войтенко, с его методом свободной и спонтанной абстрактной техники, сопоставление творчества которого с искусством Анатолия Зверева недавно было показано в музее AZв Москве куратором Сергеем Поповым.

Представленное на выставке масштабное четырехметровое полотно Евгения Михнова-Войтенко из собрания Нового музея, можно сказать, выросло из той же «истории». Работы Евгения Михнова-

Войтенко вместе с «кубическими» листами Зверева олицетворяют возвращение русского авангарда в родную гавань после тридцати лет забвения. Тогда пришло время еще и выбирать «новую веру».

Любовь Агафонова, куратор проекта: «Феномен Второго русского авангарда покажется бессистемным набором идей, лозунгов, шарлатанства, наивности и эфемерности без вскрытия его комплексных подтекстовых драматургических пружин, зачастую подсознательных целеполаганий. Второй авангард был прямым потомком Первого, хотя зачастую не осознавал этого. Неотъемлемой чертой этого явления был синтез поэзии, музыки, текста и пластического осуществления философских изысканий молодых художников».

Другой акцент концепции выставочного проекта делается на том, что советское неофициальное искусство не могло существовать без символистской религиозной сути русской культуры.

Кресты и буквицы старых требников на офортах Дмитрия Плавинского, металлические иконки или предметы старого быта, вмонтированные в картины Евгения Рухина, – он, играя с холстом и элементами коллажа, создавал из плоской поверхности некое подобие будущих 3D-произведений сегодняшних творцов. Игорь Ворошилов сформулировал именно тогда поэтико-философскую концепцию о художнике-творце, рукой которого водит Бог, а ученик Малевича – Владимир Стерлигов – создал чашно-купольную теорию существования мира, в которой жертвенная чаша, отдав жертву Богу, переворачивается и защищает, став куполом. Все эти теории сегодня кажутся несколько наивными, надуманными, прямолинейными. Но, находясь в условиях религиозного вакуума, не имея практически никаких теологических источников, поэты, художники и композиторы были искренни в своих изысканиях, в поисках новой повседневности, отличной от набившей оскомину пролетарско-атеистической. Они преследовали единственную цель, совсем не политическую, – создать идеальный гармоничный мир.

Напоминают устроители выставки и о содружестве художников геометрического и метафизического направлений, чье искусство приводило к мистическим озарениям. А начинали с ухода от реальности советской действительности. Просто играя с картинками, с образами, они открывали «духовные очи», как говорят православные, и уходили в поиске лучших миров.

В рамках проекта запланированы кураторские экскурсии Любови Агафоновой, презентации книг и кинопоказы. О датах будет объявлено дополнительно.

Центральное место в экспозиции отдано монументальной картине «Пробуждение», 1958, Евгения Михнова-Войтенко. Работа «ленинградского Д. Поллока» была впервые показана в Новом музее на ретроспективной выставке художника в октябре-ноябре 2010 года, поскольку десятки лет до того, как была приобретена в коллекцию Нового музея, хранилась в рулонах у сестры художника. Линию ленинградского абстракционизма продолжают работы Михаила Кулакова, Юрия Дышленко, Евгения Рухина. Неофициальное искусство Москвы представлено и лианозовской школой, и метафизическим направлением, и соц-артом, и московским концептуализмом. В экспозиции произведения таких легендарных, уже вошедших в историю художников, как Оскар Рабин ( «База № 50», 1962), Лев Кропивницкий («Композиция», 1960-е), Дмитрий Краснопевцев («Памятник в цветочном горшке с лентой», 1987), Михаил Шварцман («Утренняя дорога», 1978), Эдуард Штейнберг («Композиция», 1979), Анатолий Зверев («Дон-Кихот, 1971), Лидия Мастеркова, Владимир Немухин, Олег Васильев, Дмитрий Плавинский, Владимир Янкилевский и др. Зрители также увидят ранее не экспонировавшиеся произведения Геннадия Устюгова и Владимира Овчинникова.

Московские и ленинградские художники показаны, как участники единого художественного процесса, многовекторного, стилистически разнообразного, яркого, внутренне свободного как от политического, так и рыночного диктата.

 Центральное место в экспозиции отдано монументальной картине «Пробуждение», 1958, Евгения Михнова-Войтенко. Работа «ленинградского Д. Поллока» была впервые показана в Новом музее на ретроспективной выставке художника в октябре-ноябре 2010 года, поскольку десятки лет до попадания в коллекцию хранилась в рулонах у сестры художника. Вне каких-либо сравнений и параллелей оригинальная композиция Е.Михнова-Войтенко «Тюбики», 1959. Линию ленинградского абстракционизма продолжают работы Михаила Кулакова, Юрия Дышленко, Евгения Рухина. Более полно представлена Москва. Здесь и лианозовская школа, и метафизическое направление, и соц-арт. В экспозиции произведения таких легендарных, уже вошедших в историю художников, как Борис Турецкий («Три манекена», начало 1970-х), Оскар Рабин («Сельская жизнь», 1973, «База № 50», 1962), Лев Кропивницкий («Страстное желание», 1960-е), Дмитрий Краснопевцев («Каменный кролик», 1969), Михаил Шварцман («Утренняя дорога», 1978), Эдуард Штейнберг («Композиция», 1979), Анатолий Зверев («Дон-Кихот, 1971), Михаил Рогинский, Лидия Мастеркова, Владимир Немухин, Олег Васильев, Дмитрий Плавинский, Владимир Янвилевский, и др.

  Московские и питерские художники показаны как неразрывные части единого художественного процесса, многовекторного, стилистически разнообразного, яркого, внутренне свободного как от политического, так и рыночного диктата.